Archive for the ‘Прогнозы и проекты’ Category

автор: Александр Панарин   ( годы жизни 1940 — 2003 гг. Доктор философских наук, профессор политологии)

«Наш современник», №11, 2001
 Десять лет, которые потрясли страну, — это новый феномен не только национальной, но и мировой истории. 
Название этому феномену — глобализация. 

Обычно под этим понимается новый мир с прозрачными как никогда границами, небывало взаимосвязанный, помещенный в единое экономическое, политико-правовое и информационное пространство.

Но при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что, когда говорят о глобальном мире, на самом деле имеют в виду не мир народов, а мир элит, неожиданно вышедших из-под системы национального контроля и принимающих решения за спиной местного населения.

Мы никогда не разберемся ни в причинах крушения СССР, ни в механизмах приватизации, если не поймем, что главной характеристикой новой политической, экономической и интеллектуальной элиты, захватившей позиции в августе 1991 года, является то, что эта элита мыслит и действует не как национальная, а как глобальная, связавшая свои интересы и судьбу не с собственным народом, а с престижной международной средой, куда она в обход этого народа стремится попасть.

Глобализация означает в первую очередь выход элит из системы гражданского консенсуса: разрыв не только с национальной культурной традицией, но и теми решениями и компромиссами, на которых держались гражданский мир и согласие.

Главным условием гражданского консенсуса между предпринимательской элитой и национальным большинством было социальное государство.

Меньшинству давалось право обогащаться посредством свободной экономической инициативы, большинству гарантировались меры социальной защиты и цивилизованный минимум жизненных благ.

Этот консенсус складывался нелегко: более 150 лет было потрачено в Европе на то, чтобы социализировать дикий капитализм, привив ему недостающую социальную и национальную ответственность.

И вот теперь, воспользовавшись банкротством мирового социалистического эксперимента, современная экономическая элита решила подвергнуть ревизии сложившийся гражданский консенсус, заявив, что более не намерена содержать и терпеть обременительное социальное государство и все то, что ему сопутствует в области культуры и морали — защиту и покровительство слабым.

Подчеркиваю: разрыв былого гражданского консенсуса — феномен всемирный. Во всем мире экономическая элита начала шантажировать собственные правительства тем, что будет вывозить капитал за границу, если на местах ее станут обременять высокими налогами и социальными обязательствами. Характерны в этой связи решения немецкого союза предпринимателей, принятые на съезде в Дюссельдорфе три года назад. Наказ этого съезда своим исполнительным органам — довести до немецкого народа и правительства, что терпение патроната истощилось.

Особенность российской ситуации в том, что наш новый предпринимательский класс, появившийся в результате приватизации, с самого начала начал формироваться в условиях оспоренного гражданского консенсуса. Расставание с коммунизмом было истолковано как расторжение союза со слабыми в пользу сильных.

Но разрыв с «экономически не приспособленным» большинством собственного народа автоматически означал необходимость союзников на стороне — в глобальной международной среде.

Положение усугублялось тем, что номенклатурная приватизация не была легитимной — товарищи по партии и товарищи из спецслужб поделили между собой бывшую государственную собственность втихую, за спиной народа.

Идеологически это следовало оправдать тем, что народ к владению собственностью не готов по причине своей дурной исторической наследственности: неискоренимой общинности и соборности.

Другая причина поворота от национального к глобальному состояла в том, что в туземных условиях не было возможности реализовать сполна все прелести нового образа жизни: вся старая инфраструктура благ и услуг была рассчитана не на элитарный, а на советский образ жизни, который нуворишам приватизации стал казаться уныло аскетическим. А самое главное, конечно, состояло в том, что, не получив настоящей легитимации — одобрения нации, новая собственность находилась под угрозой русского бунта, «бессмысленного и беспощадного».

Вот почему наша новая экономическая элита вместе со своими попутчиками из лагеря политиков и интеллектуалов готова была более радикально порвать со своим старым национальным статусом в пользу нового глобального, чем это до сих пор делали представители западных элит.

Глобальное сообщество с пониманием отнеслось к заботам наших новоявленных собственников, посоветовав им держать свои вклады в более надежных местах, чем эта непредсказуемая страна — Россия. Но и за предоставленные гарантии собственности, и за право быть представленными в престижных клубах новой глобальной элиты от наших приватизаторов кое-что потребовали.

Во-первых, демонтажа тоталитарной сверхдержавы как свидетельства демократической благонамеренности и полного отказа от имперского наследия во всем постсоветском пространстве. Соответствующая программа ныне находит свое завершение в отказе России от военных баз в Абхазии и Приднестровье и в ликвидации военного присутствия за пределами национальных границ вообще.

Во-вторых, потребовали открытия страны для международного капитала, на что тоже было получено согласие. 

И дело здесь не только в специфической зависимости нового российского меньшинства, более опасающегося собственного народа, чем бывших противников в холодной войне. Дело и в общем принципе нового естественного отбора, который требует ликвидации любых средств, помогающих слабым и неприспособленным защищаться от напора сильных и приспособленных.

Важнейшее из этих средств — национальное государство, оказывающее протекционистские услуги своей экономике и своему населению.

       Тот самый социал-дарвинистский принцип, который требовал разрушения социального государства — прибежища неприспособленных внутри страны, требует демонтажа национального суверенитета и границ, рассматриваемых как прибежище неприспособленных народов, уклоняющихся от законов мирового рыночного отбора.

       Иными словами, в новых правилах, предписываемых глобальным сообществом нашей новой элите, содержалось не только прагматическое требование расплатиться за оказанные услуги и гарантии частью национальных ресурсов, но и новый идейный норматив, связанный с идеологией социал-дарвинизма.

        Элиты, пожелавшие стать глобальными, не только отказались от национальной идентичности и от защиты национальных интересов. Они отказались разделять с собственными народами тяготы существования, связанного с заповедью «в поте лица своего добывать хлеб насущный».

       Элиты заявили о своем праве свободно мигрировать из трудных в легкие, привилегированные пространства, из сфер, требующих напряжения и ответственности, — в прекрасный новый мир, где царят легкость и безответственность.

         Реабилитация элит, произошедшая в постфеодальную эпоху, была как раз вызвана тем, что элиты подключились к продуктивным видам деятельности, связанным с соединением творческого труда с производством. Творческое напряжение и повседневная социально-организаторская ответственность элит по большому моральному счету могли оцениваться никак не ниже, чем повседневное усердие масс. Более того: элиты стали выступать в роли инновационных групп, первыми осваивающими новые возможности эпохи модерна и постепенно делающими их всеобщим достоянием.

    Именно таким был цивилизационный механизм модерна, связанный с воспроизводством на массовом уровне достижений элитарных творческих групп.

         И вот теперь в глобальную эпоху мы столкнулись с элитами, предпочитающими, во-первых, имитаторскую и плагиаторскую активность, связанную с внешними заимствованиями, тяготам и рискам собственного творческого поиска; во-вторых, стремящимися зарезервировать все передовые достижения исключительно за собой, не чувствуя при этом никаких обязательств перед собственными нациями.

         Так появился в мире новый тип глобалистов-западников.  При этом подвергся существенной реинтерпретации сам эмансипаторский процесс эпохи модерна: прежде его понимали как раскрепощение инициативной «фаустовской» личности, требующей не свободы сибаритства, а свободы напряженной творческой инициативы во всех областях жизни.

        И вот со временем какой-то микроб подточил энергию и нравственное здоровье прежнего «фаустовского типа». Он заново открыл для себя современность: уже не как поле свободного труда и творческого дерзания, а как десоциализированное пространство гедонистического индивидуализма, не желающего знать никаких социальных заданий и обязательств.

        Новоевропейский проект эмансипации личности незаметно был подменен проектом эмансипации инстинкта — главным образом инстинкта удовольствия.

      В особенности такая подмена устраивала наших нуворишей приватизации, мнящих себя новыми элитами. Приобщиться к мировой элите по стандартам творчества они заведомо не могли, а вот вписаться в нее по потребительско-гедонистическим стандартам они пожелали всерьез. К этому толкованию элитарного существования их уже частично приучила советская система спецраспределителей, и тогда надежно спрятанная от «этого» народа.

     Литературная классика описала энтропийный процесс, воплощаемый буржуа в третьем поколении: внуки первопроходцев рынка демонстрируют куда больше находчивости в том, как растратить доставшиеся им богатства, чем в том, как его сохранить и приумножить. М. Горький в романах «Дело Артамоновых» и «Фома Гордеев», Т. Манн в «Будденброках» все это нам показали.

      Особенность наших новых русских, в основном вышедших из старой партийно-комсомольской и гэбистской номенклатуры, состоит в том, что гедонистическую метаморфозу они пережили еще в советской утробе в качестве пользователей системы спецраспределителей.

       Поэтому в социокультурном отношении они сразу явились нам в качестве деградировавших буржуа третьего поколения, так и не приобщившихся в первопоколенческому аскетическо-героическому этосу первооткрывателей рынка.

        Но может быть, на еще более скрытую тайну наших нуворишей указывает античная политическая классика в лице Платона. В своем «Государстве» он прямо-таки предусмотрел случай приватизации государственной собственности профессионалами службы безопасности, открывшими для себя более легкую роль, чем служилая доля: «А чуть только заведется у них собственная земля, дома, деньги, как сейчас же из стражей станут они хозяевами и земледельцами; из союзников остальных граждан сделаются враждебными им владыками; ненавидя сами и вызывая к себе ненависть, питая злые умыслы и их опасаясь, будут они все время жить в большем страхе перед внутренними врагами, чем перед внешними, а в таком случае и сами они, и все государство устремится к скорейшей гибели«.

       Платон сделал акцент на одной опасностиопасности превращения былых «стражей» в компрадорскую среду, более опасающуюся собственного народа (не признающего легитимность приватизации), чем бывших внешних противников.

         Но не меньшего внимания заслуживает другая опасность — заражение предпринимательской среды установками тех, кто привык к явным и скрытым привилегиям и не способен вести действительно предпринимательское существование, связанное с личным экономическим творчеством, риском и ответственностью.

         Этим микробом чванливого сибаритства оказалась зараженной не только среда наших новых русских, наследующих дорыночную психологию номенклатуры, сегодня им заражена и мировая предпринимательская среда стран старого капитализма, уставшего от настоящих усилий, растерявшего потенциал фаустовской личности.

        Правящий слой Запада в целом ведет себя в мире как номенклатурная среда, с рождения приученная к привилегированному статусу. Вчера это был статус колониальных держав, извлекающих нерыночную сверхприбыль из своего положения мировой метрополии, сегодня — статус победителей в холодной войне, рассчитывающих на аннексии и контрибуции в постсоветском пространстве.

             Мировая западная элита в целом потерпела неудачу в важнейшем из проектов европейского модерна: в проекте приобщения масс к просвещенному творчеству в ходе перехода от индустриального к постиндустриальному обществу.

        Еще 30 лет назад под индустриальным обществом на Западе подразумевалась социально-экономическая система, в центре которой находится не промышленное предприятие, а университет. Вложения в науку, культуру и образование признавались самыми рентабельными из экономических инвестиций.

         В перспективе это сулило переход все большей части самодеятельного населения из нетворческого труда в материальном производстве в сферу духовного производства, становящегося массовым. Консенсус между элитой и массой надеялись укрепить на базе творческого принципа.

          Однако в последние годы что-то сломалось в этом механизме формационного творческого возвышения. Можно даже сказать, что не столько творческой элите удалось перевоспитать тяготящуюся бременем монотонного труда массу, сколько массе, уставшей от усилий и переориентированной на потребительские ценности, удалось перевоспитать элиту.

       Или, что, может быть, исторически точнее, среди самой элиты лидерские культурные позиции заняли не те, кто самоотверженно занимались творческим трудом, а те, кто стал специализироваться в области культуры досуга, постигнув все его гедонистические потенции.

           Так вместо трудовой миграции из индустриальной в постиндустриальную эру возобладала на уровне и личного, и коллективного проекта миграция из сферы труда в сферу досуга, из творческой напряженности в гедонистическую расслабленность.

          Вопрос о постиндустриальном обществе был решен не на путях новой творческой мобилизации людей, приглашенных к участию в массовом духовном производстве, а на путях их досуговой демобилизации. 

        Стиль и образ жизни западного человека — а он является референтной группой для западников всего мира — стал определяться не творческим, а досуговым авангардом, распространяющим в обществе декадентско-гедонистическую мораль постмодерна. И, учитывая безусловную культурную гегемонию этого типа, мы вправе спросить себя: а как он воспитает другие социальные группы, и в частности господствующую сегодня предпринимательскую группу?

        Что такое современный предприниматель как досуговый (в глубине своей души) тип?

      На этот вопрос отвечает современный опыт, свидетельствующий о многозначительной метаморфозе так называемого экономического человека. Этот человек, то есть предприниматель новейшего образца, категорически избегает таких практик и инициатив, которые ему приписывает веберовская теория, ссылающаяся на традицию протестантской аскезы.

        Новые предприниматели заведомо не возьмутся за дело, сулящее нормальную по классическим эталонам прибыль в 5—7% годовых и связанную с методическими ежедневными усилиями.

        Новый авантюрист досуга, сменивший протестантского методиста, ориентируется на такие венчурные формы экономической деятельности, которые по психологическим ощущениям напоминают игру в рулетку и другие азартные игры досуга, а по ожидаемым результатам сродни экономическому чуду.

         Соответствующие поиски привели к воскрешению средневековых и ренессансных образов ростовщика, менялы, пирата, с одной стороны, получателя феодальных рент, с другой.

      О размахе нового спекулятивного капитализма говорят цифры: ежедневно в поисках спекулятивной прибыли государственные границы пересекает капитал в 1,5 триллиона долларов.

         Чудодейственная рентабельность манипуляций с курсами валют и других игр краткосрочного спекулятивного капитала, в сотни и тысячи раз превышающая рентабельность законопослушных промышленных инвестиций, привела к невиданному валютному голоду промышленности и других отраслей производящей экономики.

          Буржуа-постмодернист, вкусивший всех прелестей азартно-игрового существования (по модели богемного досуга), стал носителем микроба деиндустриализации. Речь идет, повторяю, не об историческом «снятии» индустриального образа жизни творческо-постиндустриальным, связанным с наукоемкой экономикой, а об регрессивном обрыве: из модерна — в контрмодерн, из продуктивной экономики — к спекулятивно-ростовщической.

          Ясно, что у представителей этой виртуальной экономики, манипулирующих мнимыми величинами, но требующими в обмен на это полноценных благ, добываемых народным трудом, есть веские основания выйти из системы национального контроля в неконтролируемое глобальное пространство.

        Вот почему все представители теневых практик, связанных с паразитарной экономикой спекуляций и перераспределений, выступают ныне в авангарде экономического либерализма.

           Они решительнее всех отстаивают принцип невмешательства государства в экономическую и социальную жизнь, осуждают национальные суверенитеты в качестве пережитка «агрессивного традиционализма» и ратуют за всемирное открытое общество, в котором никто не берет на себя защиту ни национальных богатств, ни социальных и человеческих прав туземного населения. 

        Элиты, пожелавшие стать глобальными, не только отказались от национальной идентичности и от защиты национальных интересов. Они отказались разделять с собственными народами тяготы существования, связанного с заповедью «в поте лица своего добывать хлеб насущный».  

       Элиты заявили о своем праве свободно мигрировать из трудных в легкие, привилегированные пространства, из сфер, требующих напряжения и ответственности, — в прекрасный новый мир, где царят легкость и безответственность.

         Реабилитация элит, произошедшая в постфеодальную эпоху, была как раз вызвана тем, что элиты подключились к продуктивным видам деятельности, связанным с соединением творческого труда с производством. Творческое напряжение и повседневная социально-организаторская ответственность элит по большому моральному счету могли оцениваться никак не ниже, чем повседневное усердие масс. Более того: элиты стали выступать в роли инновационных групп, первыми осваивающими новые возможности эпохи модерна и постепенно делающими их всеобщим достоянием.

    Именно таким был цивилизационный механизм модерна, связанный с воспроизводством на массовом уровне достижений элитарных творческих групп.

         И вот теперь в глобальную эпоху мы столкнулись с элитами, предпочитающими, во-первых, имитаторскую и плагиаторскую активность, связанную с внешними заимствованиями, тяготам и рискам собственного творческого поиска; во-вторых, стремящимися зарезервировать все передовые достижения исключительно за собой, не чувствуя при этом никаких обязательств перед собственными нациями.

         Так появился в мире новый тип глобалистов-западников.  При этом подвергся существенной реинтерпретации сам эмансипаторский процесс эпохи модерна: прежде его понимали как раскрепощение инициативной «фаустовской» личности, требующей не свободы сибаритства, а свободы напряженной творческой инициативы во всех областях жизни.

        И вот со временем какой-то микроб подточил энергию и нравственное здоровье прежнего «фаустовского типа». Он заново открыл для себя современность: уже не как поле свободного труда и творческого дерзания, а как десоциализированное пространство гедонистического индивидуализма, не желающего знать никаких социальных заданий и обязательств.

        Новоевропейский проект эмансипации личности незаметно был подменен проектом эмансипации инстинкта — главным образом инстинкта удовольствия.

      В особенности такая подмена устраивала наших нуворишей приватизации, мнящих себя новыми элитами. Приобщиться к мировой элите по стандартам творчества они заведомо не могли, а вот вписаться в нее по потребительско-гедонистическим стандартам они пожелали всерьез. К этому толкованию элитарного существования их уже частично приучила советская система спецраспределителей, и тогда надежно спрятанная от «этого» народа.

     Литературная классика описала энтропийный процесс, воплощаемый буржуа в третьем поколении: внуки первопроходцев рынка демонстрируют куда больше находчивости в том, как растратить доставшиеся им богатства, чем в том, как его сохранить и приумножить. М. Горький в романах «Дело Артамоновых» и «Фома Гордеев», Т. Манн в «Будденброках» все это нам показали.

      Особенность наших новых русских, в основном вышедших из старой партийно-комсомольской и гэбистской номенклатуры, состоит в том, что гедонистическую метаморфозу они пережили еще в советской утробе в качестве пользователей системы спецраспределителей.

       Поэтому в социокультурном отношении они сразу явились нам в качестве деградировавших буржуа третьего поколения, так и не приобщившихся в первопоколенческому аскетическо-героическому этосу первооткрывателей рынка.

        Но может быть, на еще более скрытую тайну наших нуворишей указывает античная политическая классика в лице Платона. В своем «Государстве» он прямо-таки предусмотрел случай приватизации государственной собственности профессионалами службы безопасности, открывшими для себя более легкую роль, чем служилая доля: «А чуть только заведется у них собственная земля, дома, деньги, как сейчас же из стражей станут они хозяевами и земледельцами; из союзников остальных граждан сделаются враждебными им владыками; ненавидя сами и вызывая к себе ненависть, питая злые умыслы и их опасаясь, будут они все время жить в большем страхе перед внутренними врагами, чем перед внешними, а в таком случае и сами они, и все государство устремится к скорейшей гибели«.

       Платон сделал акцент на одной опасностиопасности превращения былых «стражей» в компрадорскую среду, более опасающуюся собственного народа (не признающего легитимность приватизации), чем бывших внешних противников.

         Но не меньшего внимания заслуживает другая опасность — заражение предпринимательской среды установками тех, кто привык к явным и скрытым привилегиям и не способен вести действительно предпринимательское существование, связанное с личным экономическим творчеством, риском и ответственностью.

         Этим микробом чванливого сибаритства оказалась зараженной не только среда наших новых русских, наследующих дорыночную психологию номенклатуры, сегодня им заражена и мировая предпринимательская среда стран старого капитализма, уставшего от настоящих усилий, растерявшего потенциал фаустовской личности.

        Правящий слой Запада в целом ведет себя в мире как номенклатурная среда, с рождения приученная к привилегированному статусу. Вчера это был статус колониальных держав, извлекающих нерыночную сверхприбыль из своего положения мировой метрополии, сегодня — статус победителей в холодной войне, рассчитывающих на аннексии и контрибуции в постсоветском пространстве.

             Мировая западная элита в целом потерпела неудачу в важнейшем из проектов европейского модерна: в проекте приобщения масс к просвещенному творчеству в ходе перехода от индустриального к постиндустриальному обществу.

        Еще 30 лет назад под индустриальным обществом на Западе подразумевалась социально-экономическая система, в центре которой находится не промышленное предприятие, а университет. Вложения в науку, культуру и образование признавались самыми рентабельными из экономических инвестиций.

         В перспективе это сулило переход все большей части самодеятельного населения из нетворческого труда в материальном производстве в сферу духовного производства, становящегося массовым. Консенсус между элитой и массой надеялись укрепить на базе творческого принципа.

          Однако в последние годы что-то сломалось в этом механизме формационного творческого возвышения. Можно даже сказать, что не столько творческой элите удалось перевоспитать тяготящуюся бременем монотонного труда массу, сколько массе, уставшей от усилий и переориентированной на потребительские ценности, удалось перевоспитать элиту.

       Или, что, может быть, исторически точнее, среди самой элиты лидерские культурные позиции заняли не те, кто самоотверженно занимались творческим трудом, а те, кто стал специализироваться в области культуры досуга, постигнув все его гедонистические потенции.

           Так вместо трудовой миграции из индустриальной в постиндустриальную эру возобладала на уровне и личного, и коллективного проекта миграция из сферы труда в сферу досуга, из творческой напряженности в гедонистическую расслабленность.

          Вопрос о постиндустриальном обществе был решен не на путях новой творческой мобилизации людей, приглашенных к участию в массовом духовном производстве, а на путях их досуговой демобилизации. 

        Стиль и образ жизни западного человека — а он является референтной группой для западников всего мира — стал определяться не творческим, а досуговым авангардом, распространяющим в обществе декадентско-гедонистическую мораль постмодерна. И, учитывая безусловную культурную гегемонию этого типа, мы вправе спросить себя: а как он воспитает другие социальные группы, и в частности господствующую сегодня предпринимательскую группу?

        Что такое современный предприниматель как досуговый (в глубине своей души) тип?

      На этот вопрос отвечает современный опыт, свидетельствующий о многозначительной метаморфозе так называемого экономического человека. Этот человек, то есть предприниматель новейшего образца, категорически избегает таких практик и инициатив, которые ему приписывает веберовская теория, ссылающаяся на традицию протестантской аскезы.

        Новые предприниматели заведомо не возьмутся за дело, сулящее нормальную по классическим эталонам прибыль в 5—7% годовых и связанную с методическими ежедневными усилиями.

        Новый авантюрист досуга, сменивший протестантского методиста, ориентируется на такие венчурные формы экономической деятельности, которые по психологическим ощущениям напоминают игру в рулетку и другие азартные игры досуга, а по ожидаемым результатам сродни экономическому чуду.

         Соответствующие поиски привели к воскрешению средневековых и ренессансных образов ростовщика, менялы, пирата, с одной стороны, получателя феодальных рент, с другой.

      О размахе нового спекулятивного капитализма говорят цифры: ежедневно в поисках спекулятивной прибыли государственные границы пересекает капитал в 1,5 триллиона долларов.

         Чудодейственная рентабельность манипуляций с курсами валют и других игр краткосрочного спекулятивного капитала, в сотни и тысячи раз превышающая рентабельность законопослушных промышленных инвестиций, привела к невиданному валютному голоду промышленности и других отраслей производящей экономики.

          Буржуа-постмодернист, вкусивший всех прелестей азартно-игрового существования (по модели богемного досуга), стал носителем микроба деиндустриализации. Речь идет, повторяю, не об историческом «снятии» индустриального образа жизни творческо-постиндустриальным, связанным с наукоемкой экономикой, а об регрессивном обрыве: из модерна — в контрмодерн, из продуктивной экономики — к спекулятивно-ростовщической.

          Ясно, что у представителей этой виртуальной экономики, манипулирующих мнимыми величинами, но требующими в обмен на это полноценных благ, добываемых народным трудом, есть веские основания выйти из системы национального контроля в неконтролируемое глобальное пространство.

        Вот почему все представители теневых практик, связанных с паразитарной экономикой спекуляций и перераспределений, выступают ныне в авангарде экономического либерализма.

           Они решительнее всех отстаивают принцип невмешательства государства в экономическую и социальную жизнь, осуждают национальные суверенитеты в качестве пережитка «агрессивного традиционализма» и ратуют за всемирное открытое общество, в котором никто не берет на себя защиту ни национальных богатств, ни социальных и человеческих прав туземного населения. 

Словом, в отличие от интеллигентских романтиков либеральной идеи, эти господа пользуются ею вполне профессионально — как средством избавиться от всякого законного государственного контроля. Они предложили свою версию информационной экономики, в корне отличную от того ее понимания, которое было связано с новой ролью человеческого капитала науки и образования.

      Отныне под этим понимается не информация, которую фаустовская личность мобилизовала для открытия и последующего производственного применения новых видов вещества и энергии, под этим теперь разумеется информация, касающаяся разницы между сегодняшним и будущим курсом международных валют, а также информация, лежащая в основе так называемых интеллектуальных рент.

           В контексте прежнего «фаустовского» понимания интеллектуальная рента связывалась с высокой долей творческого труда в производстве того или иного товара.       

         Однако со временем под интеллектуальной рентой (ныне достигающей 65—70% стоимости товаров стран первого мира) стали понимать все то, что воплощает виртуальную стоимость, касающуюся престижного имиджа товара, его статусной символики. Экономический обмен между Западом и Востоком, Севером и Югом организован по правилам социокультурной асимметрии: натуральные и функциональные качества товара — добротность его фактуры и функциональная надежность — ценятся намного ниже его свойства быть носителем престижности.

        Достаточно самого знака страны-изготовителя, указующего на господскую, привилегированную часть мира, чтобы цена товара была в несколько раз выше цены такого же товара, но запятнавшего себя признаками плебейского происхождения.

        С этой точки зрения те представители творческого труда, которые работают над приращением соответствующего символического содержания товара, могут быть рассмотрены как часть господской среды, пользующейся паразитарными рентами. К ним относятся творцы рекламного и шоу-бизнеса, многочисленные дизайнеры и другие мастера соблазнительных упаковок, прячущих технологически устаревшее и интеллектуально убогое содержание.

        Эти новые интеллектуалы, творческое воображение которых обращено не столько к природе, таящей новые источники вещества и энергии, сколько к природе декадентской личности, таящей новые игры и авантюры гедонистического досуга, выступают как досуговый авангард постмодерна.

       Во-первых, потому, что избегают настоящих творческих усилий, связанных с сопротивлением природной материи, переориентируясь на неврастеническую податливость современного гедонистического потребителя.

        Во-вторых, потому, что растущая часть их рецептов и рекомендаций утрачивает связь со сферой настоящего дела, адресуясь в основном к слоям, занятым праздными играми. Усилия этого нового интеллектуального авангарда фактически направлены на то, чтобы ускорить распад некогда единых наций на не имеющий местной привязки глобальный авангард и туземную массу, лишенную прежних интеллектуальных и политических защитников.

           При этом не нужно думать, что декадентские элиты, разлученные с трудом и ответственностью и взыскующие изощренных гедонистических игр, являются пацифистами по самой своей досуговой сути.

          Нам надо отдавать себе отчет в том, что не желающие прилагать усилий, но желающие всем владеть, по логике самого своего существования являются не пацифистами, а империалистами, несущими психологию будущих рабовладельцев и расистов. 

            Постольку, поскольку действуют технологии манипуляции и обмана, они могут оставаться приверженцами переговорного процесса (как внутри страны, так и на международной арене).  

            Но если эти мягкие манипулятивные технологии дают сбои, глобальный авангард не останавливается перед показательными гуманитарными акциями (типа той, что США продемонстрировали в Югославии) или прямыми призывами к пиночетовской диктатуре.

          Здесь мы имеем дело с параллельными процессами. С одной стороны, изобретаются все новые виды спекулятивных игр и рент, с другой — формируются силы быстрого реагирования и заградительные отряды.

           В частности, свободная продажа земли, предусмотренная новым Кодексом РФ, станет источником новой ренты для бесчисленных грабителей и авантюристов, ставших глобалистами, то есть ушедших с высокозащищенного пространства Запада в утратившие государственную защиту российские просторы.

            Вскоре наиболее ценные земли, способные быть площадками высокоэффективных производств, промышленной и социально-территориальной инфраструктуры, будут скуплены за бесценок, а их владельцы обложат российских промышленников и все население новой данью: платой за аренду собственной территории.

           И без того малоконкурентная российская промышленность окончательно утратит конкурентоспособность, а населению придется, судя по всему, потесниться, сосредоточившись в мало-удобных для жизни местах и новых резервациях.

ИНВЕСТИЦИОННЫЙ МЕМОРАНДУМ   —  2006 г.

Реципиентом данного проекта выступает Камынин Николай Александрович, к.т.н.

 СОСТОЯНИЕ ВОПРОСА

У национального проекта «Развитие АПК» с его ускоренным развитием животноводства как у любого замечательного начинания есть и оборотная сторона.

Проблема в том, что животноводческие производства и птицефабрики помимо мяса, молока и яиц производят навоз, помет и различные отходы, связанные с содержанием и забоем животных:

Наименование

Выход навоза/помета

Выход биогаза в год, м3

Масса СО2

в год,тонн

В сутки, кг

в год, тонн

Корова

55

20

500

1000

Свинья

6

2

52

104

Птица

0.3

0.1

11

22

            Растительные корма в организме животных в результате сложных биохимических процессов трансформируются в органическое вещество тела животного. На продукты животноводства при этом переходит 10…16% всей энергии кормов, 32…26% идет на переваривание и усвоение. Большая часть энергии, около 58%, является достоянием навоза.

От одной средней мощности птицефабрики (400 тыс. кур несушек или 10 млн.цыплят бройлеров) ежегодно поступает соответственно до 43 тысяч тонн пометной массы или свыше 400 тыс.м3 сточных вод с повышенной концентрацией органических компонентов. Одна ферма КРС (4500 голов) в год дает 90 тысяч тонн навоза или до 400 тыс.тонн навозных стоков. От свинарника на 100 тысяч голов объем навоза более 200 тысяч тонн.

Бесподстилочный навоз по уровню химического загрязнения окружающей среды в 10 раз более опасней по сравнению с коммунально-бытовыми отходами. Бесподстилочный навоз относятся к категории нестабильных органических контаминаторов и по данным Всемирной организации здравоохранения являются фактором передачи более 100 видов различных возбудителей болезней животных и человека. Птичий помет, относится к 3 классу токсичности, немногим уступая боевым химическим отравляющим веществам.

Поскольку системы удаления и утилизации навоза прямо не влияют на величину привесов и удоев, то экономить на системе утилизации навоза является нормой в российском сельском хозяйстве. Самую большую экономию капиталовложений бизнесмены видят в уменьшении затрат на строительство и закупку оборудования по переработке и утилизации навоза.

Большинство предприятий планируют помещать навозные стоки в накопители (лагуны), где они разделяются на жидкую и твердую части, а затем вывозятся в качестве удобрений на поля. Другие — отправляют отходы на ближайшие городские очистные сооружения.

            Разной степени очистки и переработки необходимо подвергать более 200 млн.м3 жидких навозных стоков в год.

Во многих хозяйствах системы утилизации отходов давно устарели и не отвечают экологическим нормам. Большинство действующих животноводческих комплексов введено в эксплуатацию 25-30 лет назад. Примерно 30 % всех отечественных птицефабрик не имеют системы очистки пометных стоков.

Реализация национального проекта по развитию животноводства приведет к увеличению количества навозных стоков, подлежащих переработке и утилизации, примерно в полтора раза.

Требования к переработке и утилизации отходов животноводческих предприятий изложены в Нормах технологического проектирования (НТП-17.-99), которые предусматривает удаление навоза из помещений, где содержатся животные в так называемый карантинный резервуар, где он должен выдерживаться не менее 6 суток, прежде чем поступит на дальнейшее хранение в лагуну. НТП-17.-99 определяет срок выдержки навоза в лагуне не менее 6 месяцев. Фермы КРС (4500 голов молочного стада) дающие 175 тыс.м3 жидких навозных стоков должны иметь для хранения и утилизации этих стоков не менее 7 лагун, емкостью 12 тыс.м3 каждая, заполняемых поочередно, с общим зеркалом 20 тыс.м2. После того, как заполнится седьмая лагуна, пройдет 6 месяцев хранения стоков в первой лагуне и возникнет необходимость ее опорожнения. Однако, НТП-17.-99 предписывают, что на одно поле жижа из лагун может вывозиться не чаще, чем 1 раз в 4 года, иначе возникает риск засоления почвы соединениями азота. Кроме того, вылитая на поля жижа, во избежание заражения воздуха, не позднее, чем через 2 часа должна быть обработана дисковым культиватором.

Для опорожнения одной лагуны с помощью цистерны объемом 11 м3 потребуется 1091 рейс, 409 рабочих дней, если работать одновременно четырьмя цистернами, то потребуется все равно 3,5 месяца. Заполнение одной лагуны стоками происходит за 3 месяца, затраты только на вывоз переработанных стоков из лагун на поля и зарывание их в землю составят около 1 млн.руб. ежегодно.

Как свидетельствует практика эксплуатации индустриальных животноводческих комплексов, птицефабрик, игнорирование экологического подхода к утилизации полужидкого, жидкого навоза, помета, навозных, пометных стоков обусловило резкое снижение качества продукции растениеводства, опасное загрязнение грунтовых, поверхностных вод, воздушного бассейна, рост заболеваемости животных, населения экологической этиологии. Уровень заболеваемости населения в районах функционирования крупных животноводческих предприятий и птицефабрик в 1,6 раза превышает ее средний показатель в Российской Федерации.

Неблагополучная экологическая обстановка примерно 20 % снижает репродуктивные способности животных и человека.

Районы расположения индустриальных животноводческих и птицеводческих объектов, как правило, являются экологически неблагополучными, в ряде случаев определяются как зоны экологического бедствия.

Только экологический ущерб от нарушения регламентов использования бесподстилочного навоза/помета в настоящее время оценивается в 150 млрд. руб.

Ущерб от заболевания населения и животных никто не оценивал даже приблизительно.

В результате осуществления национального проекта «Развитие АПК» ожидается, что в период с 2006-2010 годы объемы производства полужидкого, жидкого навоза/помета, стоков навозных, пометных увеличатся на 35 %; возрастут со 145 млн. тонн в 2005 году до 200,3 млн. тонн в 2010 году.

В отличие от традиционных видов органических удобрений бесподстилочный навоз/помет характеризуется низким содержанием органического вещества, несбалансированным соотношением питательных веществ, высоким инфекционным, инвазионным потенциалом, значительным содержанием токсичных соединений (метана, скатола, меркаптана, фенолов, крезола, аммиака, сероводорода и пр.) угнетающих рост и развитие растений.

По данным Госкомсанэпиднадзора России только 3,5 % объектов сельского хозяйства отвечают санитарно-гигиеническим требованиям. Отходы животноводства и птицеводства остаются одними из основных факторов распространения инфекционных и инвазионных заболеваний. Со времен плановой экономики основной продукцией животноводческих предприятий считается только молоко, мясо, яйца, а навоз и все остальное – рассматриваются как отходы производства, представляющие серьезную головную боль для руководителей. От отходов стараются избавиться любыми путями, в том числе несущими экологическую опасность.

C одной стороны, молоко, яйца, сметана, диетическое мясо крайне необходимы населению, нормы потребления которых на душу населения пока далеки от рекомендованных наукой норм полноценного питания.

С другой стороны, чем больше поголовье так необходимых коров, свиней, кур-несушек, чем продуктивнее породы животных и птиц, чем лучше работает отрасль, тем больше становится рукотворных болот, где годами хранятся навозные стоки, отравляя своими испарениями воздух, а при вывозке на поля – почву и грунтовые воды. В тоже время земледельцы, призванные при минимальных затратах создать прочную и качественную кормовую базу для животноводства, остро нуждаются в полноценных органических удобрениях для поддержания и повышения плодородия почвы.

Необходимо изменить точку зрения на животноводческое производство и принять за истину, что навоз и помет – такая же продукция предприятия, как и молоко, мясо, яйцо и не менее выгодная, и эта продукция требует переработки для доведения до товарного вида.

Современная наука, как отечественная, так и зарубежная предлагает сегодня широкий спектр технологий и оборудования, позволяющий эффективно и выгодно перерабатывать всю продукцию животноводческого комплекса, включая отходы. Разумеется, это оборудование и технологии стоят серьезных денег и в зависимости от конечного продукта переработки навоза его производство по разным оценкам может стоить от половины до полной стоимости самого животноводческого предприятия.

В этой связи разработка низкозатратных, высокоэффективных технологий, обеспечивающих гарантированное производство обеззараженных и обезвреженных органических удобрений на основе бесподстилочного навоза/помета приобретает важное значение в вопросах повышения плодородия почвы, охраны природы, сохранения здоровья животных, повышения безопасности труда обслуживающего персонала и здоровья населения и рентабельности производства.

            Помимо новых технологий переработки бесподстилочного навоза/помета важным направлением НИОКР в ближайшее время следует признать разработку технологий искусственной биологической очистки жидкой фракции навозных стоков, позволяющих отказаться от строительства лагун – навозохранилищ. Помимо того, что системы очистки на базе этих технологий носят универсальный характер и могут очищать любые стоки (от животноводческих комплексов до индивидуальных коттеджей) они к тому же вдвое дешевле традиционных. Данное направление работ должно стать одним из приоритетных, так как соответствует международным обязательствам РФ в области охраны окружающей среды по снижению эмиссии аммиака, сероводорода, скатола, меркаптана, фенолов, крезола, масляной кислоты, сохранению агрономической ценности навоза/помета.

Кроме того, биотехнологии анаэробного сбраживания в метантенках (биореакторах)  позволят получить дополнительный источник энергии в виде биогаза  в количестве, достаточном для обеспечения потребностей всего животноводческого комплекса и обслуживающего персонала. Возможность и обязательность переработки отходов животноводческого производства открывает  необъятный рынок экологического оборудования, производство которого в России в настоящее время практически отсутствует.

            Международный рынок экологического оборудования весьма внушителен. Германия ежегодно поставляет экологического оборудования на 22 млрд. долларов США. В США внутренний рынок экологических товаров и услуг составляет 37 млрд, во Франции – 10 млрд, В Японии – 30 млрд., в Германии – 20 млрд. долларов США. Мировой рынок экобизнеса в 2005 году составил 720 млрд. долларов, ежегодный прирост  — 5 %. Согласно прогнозам в первой половине XXI века 40 % мирового производства составят продукция и технологии, связанные с экологией и энергетикой. Проведенный правительством США анализ показывает, что экологичность коммерческой продукции становится ведущим фактором сбыта, а отдача природоохранного комплекса в наступившем столетии может возрасти втрое. По оценкам экспертов США, 1 доллар, вложенный в отрасль переработки отходов, приносит 30 долларов США.

За последние 20 лет в мире отработано и обеспечено серийным оборудованием около 20 биотехнологических процессов по утилизации отходов животноводческих предприятий. Среди них такие как аэробная и анаэробная ферментации, низкотемпературное обезвоживание и др.

Благодаря свое универсальности эти технологии могут быть использованы для решения задач экологического бизнеса в таких областях как: опреснение воды;  переработка отходов лесопереработки;  безотходная переработка продуктов человеческой жизнедеятельности;  переработка отходов сахарного, пивоваренного, спиртового производства;  переработка птичьего помета в «гуано»;  переработка молочной сыворотки в белково-витаминный продукт (лактулоза);  производство микробиологического белка из отходов спиртового производства;  производство широкой гаммы порошков, паст из различных овощей, фруктов и других продуктов большой первоначальной влажности; производство высокоэффективного органического удобрения, лечебных грязей, парфюмерных добавок, охлаждающих жидкостей, моторного топлива и кормовых добавок.

В настоящее время на внутреннем рынке России за исключением отдельных экспериментальных установок экологическое оборудование указанного назначения не производится и не реализуется. Россия может стать одним из главных поставщиков высококачественного органического удобрения на международный экологический рынок.

В России работают около 600 крупных птицефабрик клеточного содержания птицы, что позволяет концентрировать на промышленной основе запасы птичьего помета – сырья для производства «гуано». Птицефабрика в 400 тыс кур несушек в сутки производит до 130 тонн помета. В год это составит 33 тыс. тонн, что позволит произвести 5700 тонн экологически чистого органического удобрения по своим полезным свойствам нисколько не уступающему природному «гуано», которое покупается в Европе по 450-600 долларов за  при себестоимости 45-60 долларов за тонну. 

В России по оценкам Минсельхоза органические удобрения используются только на 6% земель. Причем эти удобрения практически представляют собой навоз, который вносится в землю без предварительной обработки. По экспертной оценке, проводившейся факультетом почвоведения МГУ, объем рынка органических удобрений в РФ составляет 30 млн. тонн в год (около 420 млн. долларов США). Розничные продажи удобрений и почвогрунтов на основе органических удобрений (мелкофасованная продукция) по оценке различных источников составляет около 85 млн. долларов США и каждый год увеличивается на 22%. По общему мнению Минсельхоза, ученых и хозяйственников, в России существует дефицит качественных экологически чистых органических удобрений в объеме не менее 300 тыс. тонн в год.  Специалисты Минсельхоза прогнозируют ежегодный рост сельхозпроизводства в России 5-7 %.

            Применение технологий анаэробного сбраживания биомассы приводит к значительному снижению выбросов парниковых газов в атмосферу как за счет снижения выбросов метана в атмосферу при традиционных технологиях хранения навоза, так и за счет замещения ископаемых видов топлива при использовании биогаза для производства энергии. В связи с этим возникает потенциальная возможность передачи единиц снижения выбросов парниковых газов (ERU) в рамках проектно-ориентированных механизмов Киотского протокола. Один ERU равен 1т CO2 эквивалента, а его цена колеблется в пределах от 3 до 9 евро.

            Биотехнологии переработки отходов животноводства нашли практическую реализацию в Китае, Индии, Дании, Германии, Австрии, Италии.

Сегодня в Германии работает около 800 фермерских биоэнергетических установок, в Австрии их – более 100. В Германии установок, вырабатывающих биогаз из коммунальных сточных вод, более 4000,во Франции – 150,в Швейцарии – 134. Систем сбора и утилизации биогаза на полигонах твердых отходов в Италии – 89, в Швеции – 73. Всего в Европе работает около 6400 биогазовых энергетических установок(БЭУ) разного типа, а безусловным лидером биогазовых технологий является Германия. Европейские БЭУ производит 10.37 ТВт*ч электроэнергии и 36.53 ПДж тепловой энергии в год.

Предлагаемые иностранные решения не могут импортироваться в Россию по следующим причинам.

Решения Китая и Индии пригодны для малых ферм и теплого климата, так как используют режим работы биореактора без обогрева.

            Подсчитано, что капитальные затраты на строительство 1 м3 метантанка фермерской биогазовой установки доходят до 2000 евро в Австрии и Швейцарии и до 400 евро в Германии и Италии.

Такое различие в ценах объясняется различными подходами к проектированию и строительству установок. Германские фермеры сами строят установки из готовых деталей, а итальянская установка представляет собой емкость, накрытую пластиковой мембраной, не используют автоматику управления реактором. В Австрии и Швейцарии установки строятся коммерческими компаниями и оснащаются дорогостоящими автоматическими устройствами контроля и управления. При этом застройщики получают внушительные суммы субсидий из общественных фондов.

Тем не менее, решения европейских стран не являются экономически эффективными, так как срок окупаемости таких БЭУ составляет от 7 до 15 лет,что с учетом уровня инфляции в России увеличивает срок окупаемости в 1.5-2 раза.

Кроме того, в Европе отсутствуют гигантские свинокомплексы с поголовьем более 100 тыс. голов и птицефермы c поголовьем более 500 тыс.голов, существующие и строящиеся в России.

            Применение биотехнологий утилизации навоза обеспечивает уменьшение на порядок требуемых объемов хранилищ. Реализация термофильного режима обеспечивает снижение объема ректора и повышение его производительности 2-3 раза, по сравнение с реактором без обогрева.

 

 

 

продолжение

 Однако, задача длительной и эффективной эксплуатации таких реакторов не может быть решена без применения современной системы микропроцессорного управления и контроля работы реактора, а также решение вопросов комплексной переработки сельскохозяйственных отходов.

         При реализации термофильного режима необходимо обеспечение точного соблюдения технологического процесса поддержания температурных и биохимических условий существования анаэробных бактерий, что практически невозможно сделать без интеллектуальных систем управления.
           Применение системы микропроцессорного управления и контроля позволяет реализовать интеллектуальные, полностью автоматические системы, которые не требуют для обслуживания высококвалифицированных специалистов и обеспечивают высокую эффективность микробиологического преобразования отходов.
         Для создания систем микропроцессорного интеллектуального управления биореактором предлагается реализация пилотного проекта переработки сельскохозяйственных отходов в объеме до 15 м3 по сырью, что соответствует одной секции птицефермы на 50 тысяч голов. Повышение экономической эффективности системы достигается комплексной переработкой навоза/помета в гранулированные удобрения, кормовые добавки, электрическую, тепловую энергию, углекислоту и питательную суспензию микроводоросли. Успешное решение указанной задачи позволит создавать модульно-сетевые перерабатывающие комплексы рассчитанные на утилизацию отходов от птицефабрик на 1 млн.голов, свинокомплексов более 100 тыс.голов.
Предлагаемый биокомплекс состоит из следующих модулей:

·      Модуль биореактора анаэробной переработки помета (МБР). Реактор нового поколения, с закрепленной микрофлорой и микропроцессорной интеллектуальной системой управления, позволяющий  добиться  высоких показателей получения биогаза, в заданном объеме, и глубины разложения органического вещества 30…35%.

·      модуль биогаза (МБГ);

·      модуль фотореактора (МФР) для выращивания микроводоросли;

·      модуль удобрений и кормовых добавок (МУКД);

·      модуль энергии и тепла (МЭТ);

·      модуль углекислоты (МУ);

·      модуль автоматического управления (МАУ).

Технологический процесс, реализованный в биокомплексе, заключается в следующем.

В МБР непрерывно загружается помет в объеме 10% его емкости в сутки.

В МБР без доступа кислорода, при температуре 54-55 гр.С, происходит сбраживание помета, в результате чего образуется биогаз и метановая бражка. Из МБР Метановая бражка из МБР непрерывно выгружается в МУКД, а биогаз отводится в МЭТ.

Углекислый газ, выделяемый в МУ, частично проходит через МФР, где получается суспензия хлореллы, а остаток его закачивается в баллоны и поступает на склад готовой продукции.

В МУКД, метановая бражка подаётся в центрифугу, где происходит её разделение на жидкую фракцию первой фазы (влажностью 99%) и твёрдую фракцию (влажностью < 60%). Жидкая фракция первой фазы частично поступает в фотореактор для выращивания микроводоросли, оставшаяся часть жидкой фракции первой фазы поступает в роторно-пленочный испаритель (РПИ) для дальнейшего отделения воды. На выходе РПИ получаем водяной пар и жидкую фракцию второй фазы. Жидкая фракция второй фазы поступает на сушилку, после которой получаем кормовые добавки.

Твёрдая фракция загружается в скрубер-смеситель.  В смеситель — гранулятор вместе с твердой фракцией подается пылевидное удобрение (влажностью < 20%) после осаждения в циклоне, происходит смешивание твердого и пылевидного удобрений и формирование гранул заданных размеров, которые подаются в сушилку.

В сушилке гранулы высушиваются горячим воздухом до заданной влажности (< 10%) и направляются в дозатор-затариватель. Смесь пылевидных удобрений и воздуха, получаемых в процессе сушки, направляется для осаждения удобрений в циклон.

Дозатор-затариватель  высушенные гранулы удобрения дозирует по заданному весу и затаривает  в упаковку. Готовый к реализации продукт поступает на склад готовой продукции.

Получаемый биогаз имеет следующий состав и параметры:

Показатель

СН4

Компонеты CO2

Н2

H2S

Биогаз

Смесь 60% СН4 + 40% COz

Объемная доля, %

55-70

27-44

1

3

100

Объемная теплота сгорания, МДж/м3

35.8

10.8

22.8

21.5

Температура воспламенения, °С

650-750

585

650-750

Плотность нормальная, г/л

0.72

1.98

0.09

1.54

1.2

Плотность критическая, г/л

102

408

31

349

320

В модуле углекислоты происходит накопление биогаза, его очистка от сероводорода, разделение метана и углекислого газа . Метан поступает в модуль энергии и тепла. Углегислый газ сжимается до жидкого состояния.

Модуль энергии и тепла включает в свой состав когенерационную установку. Часть вырабатываемого тепла до 30% используется в МБР для поддержания температуры внутри реактора в диапазоне 54-56 гр.С. Отработанные газы установки поступают в модуль углекислоты. В МУ производится выделение углекислого газа из дымовых газов МЭТ и сжижение его. Полученная углекислота закачивается в баллоны для реализации.

            Все параметры технологического процесса контролируются соответствующими датчиками и приборами и управляются модулем автоматического управления (МАУ).

В процессе получения органических удобрений и кормовых добавок ведется постоянный биохимический и санитарно-ветеринарный контроль над его качеством.

Органические удобрения, получаемые в результате анаэробного сбраживания, обладают высокой эффективностью и обеспечивают дополнительный прирост урожайности в среднем на 20%(по сравнению с использованием несброженного навоза).
  При переработке органических отходов получаются экологически чистые жидкие органические удобрения, которые используются для получения экологически чистой продукции. В полученных органических удобрениях все вещества переходят в форму, легко усваиваемую растениями, что делает их эффективными сразу после внесения в почву. Также это создает возможность ухода от применения минеральных удобрений. Как показали испытания аналогичных удобрений в России и Прибалтике, внесение их в разведенном виде в соотношении 1:10, из расчета три тонны концентрированных удобрений на 1 га, или 30 тонн в разбавленном виде, повышают урожайность всех культур на 20-50%, а некоторых культур (земляника и клубника) в два раза. Научное объяснение данному эффекту было дано на Международном симпозиуме, проходившем в Санкт-Петербурге в 2002 году, где было сказано, что в , биореакторе при термофильном режиме сбраживания синтезируются вещества класса ауксинов, которые способствуют ускоренному росту и развитию растений. Дальнейшее изучение данного механизма может открыть возможность получения сверхэффективных органических удобрений. При внесении жидких органических удобрений в почву, они способствуют сохранению влажности даже в сухую погоду и благодаря содержанию гумусных материалов улучшают физические свойства почвы. Как показали испытания, внесенные удобрения способствуют усвоению минеральных веществ, находящихся в почве в связанном состоянии. Помимо всего прочего получаемые жидкие удобрения содержат полный набор микроэлементов, необходимых для роста растений, и могут использоваться для выращивания сельхозпродукции гидропонным методом, при этом получаемая продукция имеет хорошие вкусовые качества и экологически чистая.
В отличие от традиционных способов приготовления органических удобрений методом компостирования, при котором теряется до 40% азота, при анаэробной переработки происходит минерализация азота и фосфора. Кроме того, в сброженном навозе по сравнению с несброженным в четыре раза увеличивается содержание аммонийного азота, а количество усвояемого фосфора удваивается.

Производство сухого гранулированного удобрения практически исключает потери питательных веществ при длительном хранении, позволяет вносить эти удобрения в наиболее благоприятные календарные сроки с применением стандартных механизмов,

(например, обычные сеялки).  Жидкая фракция первой фазы может  использоваться для полива полей или как питательная среда в гидропонных теплицах.

 Ценность удобрения зависит от его химического состава. Химико-физические свойства удобрения полностью соответствуют агрохимическим и экологическим требованиям к удобрениям, вносимым в почву.

Зоотехническая и ветеринарно-санитарная оценка удобрений.

наименование  показателей

значение показателей удобрения

сброженного

гранулированного

Влажность,%

92…..99

20

Абсолютно сухое вещество (АСВ),%

4.5….2.6

80

Сухое органическое вещество (СОВ), %

62.6….73.9

65.4

Водородный показатель, рН

7.2….7.9

7.41

Плотность, кг/м.куб.

1003….1012

—-

Содержание взвешенных веществ,мг/л

21930……43000

—-

Температура, С*

37-53

Летучие жирные кислоты, мг/л

714….1680

760

Азот,% к АСВ

 

 

-общий

7.29

7.26

-аммиачный

4.80

Нитраты, мг/кг

41.03

Фосфор,% к АСВ

3.64

3.28

Калий,% к АСВ

3.68

2.96

Углерод,%

1.066

1.01

Наличие жизнеспособных яиц гельминтов, шт./л

14

0

Наличие семян сорных растений %

30

18

Всхожесть семян сорных растений,%

0

0

Степень разложения СОВ,%

37.06

0

Степень обеззараживания (по ОМЧ),%

64

0

Дегельминтизация,%

63.0

100.0

Девитализация,%

100.0

100.0

Уровнь нитратов,%

27.0

0

Далее в таблице приведены данные влияния различных видов удобрений на урожайность помидоров, стручкового перца, салата-латука и цветной капусты.

*Таблица. Влияние удобрений на урожайность некоторых культур.

Обработка
Средняя годовая урожайность, тонн / га

помидоры

Перец

 стручк.

Салат-латук

цветн.

капуста

 Контроль (без удобрений)

2

4

26

23

 Минеральные удобрения (80..90  NPK на га)

13

6

56

36

 Сухие органические удобрения (5 т СВ на га)

22

12

130

48

*Данные результаты получены на ферме-лаборатории ВНИИМОЖ

 

Использование микроводоросли (хлореллы)

Суспензия хлореллы, не является заменителем кормов, но, имея полный  набор аминокислот, витаминов, микроэлементов и биостимуляторов, способствует наиболее полному усвоению кормов, получению дополнительных привесов  и сохранности поголовья молодняка.

            Для этой цели плотность массы хлореллы в одном литре составляет 6-10 г, при этом численность клеток достигает 50-60 млн. в 1 мл.

     Хлорелла имеет следующий биохимический состав (в % сухой биомассы):

                 Белок  55%;  Липиды  12%;  Углеводы 25%; Зола  8%

     Содержание аминокислот в хлорелле (г/кг воздушно-сухого   вещества),следующее:

           Глутаминовая кислота  31,84; Аспарагиновая кислота 25,66; Лейцин 21,68; Аланин 20,13; Валин 17,58;

           Глицин 17,02; Треонин 13,66; Фенилаланин 12,06; Серин 11,60; Изолейцин  11,30; Пролин 9,78;

                Лизин 8,78;Тирозин 8,25;Аргинин 8,17; Цистин 7,53; Триптофан 5,11; Метионин  4,82; Гистидин 1,51.

     В суспензии хлореллы имеются все известные на сегодняшний день витамины. Как известно, витамины В12 и D растениями не синтезируются, однако в хлорелле они присутствуют в значительном количестве. В 100 г сухой хлореллы содержится 7-9 мкг витамина В12 и 100 мг витамина D. В биомассе хлореллы витамина С столько же, сколько в лимоне, а витамин К имеет важное физиологическое значение для организма животных.

Содержание в хлорелле некоторых витаминов следующее (мкг/г сухого вещества):

 Каротин 1341;Токоферол (Е) 180;Никотиновая кислота 140; Рибофлавин (В2) 7,0; Пиридоксин (В6) 5,3;Тиамин 4,2 .

 Суспензия хлореллы используется как дополнительная подкормка для получения привесов, сохранности молодняка, повышения продуктивности животных и птицы, а также для улучшения репродуктивности сельскохозяйственных животных.

     Применение суспензии хлореллы дает следующие результаты:

 — увеличивается прирост живой массы: телята  25-40%;  поросята  30-40%;цыплята бройлеров 18-20%;

— сохранность молодняка достигает: телята  99%;поросята  99%;цыплята бройлеров  98%;

повышается яйценоскость на 10- 15% и масса яйца на 10%;

улучшается выводимость цыплят на 25%;

повышаются репродуктивные свойства животных;

молочная продуктивность увеличивается на 15 – 20%;

    Хорошие результаты получены при применении суспензии хлореллы на выкормке тутового шелкопряда и в пушном звероводстве (повышается сохранность молодняка и темпы роста, улучшаются качественные показатели меха).

Страница 9 из 141234567891011121314